среда, 4 января 2017 г.

АКЦИОНЕРНАЯ ФОРМА ШИЗОФРЕНИИ

Актуальный архив 1992 г.
 
 Основная наивность наших «демократов» и «коммунистов» в том, что если, по их мнению, поменять «социализм» на «рынок», экономика в корне станет иной. Придет компетентный дядя, напишет Конституцию, введет частную собственность, систему всяческих актов и указов – и останется только их исполнять. Наденем галстук, сменим форму – и апатичному, пьянствующему, криминальному содержанию просто некуда будет деваться. Произойдет переход к цивилизованному обществу – в старых терминах «к благосостоянию». А мы им, конечно же, верим, надо же чему-то верить, в Ленина, Кейнса, Сталина, Будду, Международный Валютный Фонд или Деда Мороза. 

 Подобное понимание политики вызывает отвращение у всякого, кому опостылели громкие лозунги с той и с другой стороны баррикад. А точнее – из Москвы. Действительно, географическое (геополитическое!) единство кажущихся противоположными партий – привилегированная столица – диктует и единство взглядов. Под лозунгами, которые к а ж у т с я противоположными. В чем единство? В отношении к тем, кто производит. В этом плане «ком» и «дем» одинаково антирабочие: государственную активность, экономическое управление они оставляют за собой, а трудящимся предоставляют пассивное голосование за компетентных. Значит, партии и союзы исходят из существующего состояния рабочего класса: людей сосредоточенных на зарплате, семье и страхе перед увольнением. О каких общественных образованиях тогда может идти речь, если в обоих случаях политорганизации з а к р е п л я ю т своей практикой состояние рабочих? 
 Не так уж давно газеты сообщили нам, что закон стоимости отменить невозможно, а стало быть, систему социализма надо б заменить на систему цивилизованного капитализма. Вот придет СИСТЕМА, СИСТЕМА нас рассудит. Однако в этой замене – и до нее – рабочий остается пассивным исполнителем, шестеренкой в механизме. 
 На самом деле не закон стоимости определяет поведение рабочего как «производственного фактора», а общественная активность формирует закон стоимости. Стоимостью товара не заключена в товаре, как масса в яблоке, она – в головах людей, в том числе у тех, кто производит товары. 
Следовательно, стратегией политорганизаций должен быть рабочий, а не сфера обмена производственных им товаров. Это убедительно показал еще Маркс. Тем не менее ДемРоссия д е к л а р и р у е т названную стратегию, а РКРП, ВКПб и т.п. н а з ы в а ю т себя марксистами.
 Научно-промышленный Союз, директора производств в борьбе с банковской системой выбирают из двух зол надстройку поконсервативнее. Верхи решают с в о и проблемы. Оформляется же это бантиком «акционирования в пользу трудовых коллективов» (Травкин), приватизационных чеков и т.д.
 Что означает введение чеков? 1) Инфляцию, так как это вбрасывание в оборот новых денег, которые не обеспечены товарами. 2) Полвышение цен в группе А, так как спрос растет. Затем – в группе Б (товаров народного потребления). Можно ли трудовому коллективу, собрав чеки, купить приличное предприятие? Нет. Потому что на чек откладывается с р е д н я я цена средств производства, полученная сложением цен средств производства рентабельных предприятий и нерентабельных.
 Что означает акционирование? Уменьшение заработной платы. Если в начале века снижение цены акции давало возможность рабочим ее купить, а затем получать дивиденды, то на короткое время была снижена социальная напряженность: рабочие перестали бастовать против «своего» предприятия, болея за судьбу дивидендов. Сегодня работодатели научились вычитать доход от акции не из прибыли. А из цены рабочей силы. В развитых странах рабочих чуть ли не заставляют б е с п л а т н о приобретать акции, все равно не берут…
 Приватизация – также очередное надувательство. На Западе, например, сначала предприниматели, организованные в государство, приватизируют предприятие, и государство получает от этого деньги. Цены растут, и затем, по требованию возмущенных трудящихся, то же самое предприятие за грабеж и нерентабельность деприватизируют и снова получают за это деньги (например, ж.д. транспорт в Аргентине). 
 Приватизация – это добавочный чемодан документов, который абсолютно не меняет отношения между группами директоров и их хозяевами - ведомствами, правительством.
 В чем причина легкого отнятия денег у производителя? В том, что администрация скрывает всю технико-экономическую информацию. Рабочие не знают ни стоимости средств производства, ни даже номенклатуры выпускаемой продукции.
 Во-вторых, в неорганизованности. Т.е. бессилии рабочих. При сплоченных директорах и ведомствах и разобщенных трудящихся любые формы хозяйства, будь то план или рынок с акциями, обогатят сильного и подавят социально пассивного. 
Не так давно на пермском заводе «Моторостроитель» состоялась конференция трудового коллектива. «Мы не знаем, что будет в результате акционирования, - сказала Августа Брохина, предцехкома цеха №45. – раньше не было стимулов работать, и неизвестно, появятся ли они в будущем. Никто не знает, что представляет собой акционирование».
 Наше предельно грамотное правительство определило 51% акций как контрольный пакет, который имеет возможность закрепить за собой трудовой коллектив. В этом засомневался даже зам. директора Черкашина по экономическим вопросам Игорь Коровин.
 И в самом деле, для того, чтобы владеть предприятием, сплоченной администрации достаточно и меньшего количества акций. Например, Форд хозяйничает, имея на руках всего 10% акций. Неорганизованным рабочим, чтобы их не придавили окончательно, нужно количество, значительно превышающее 51%.
 Какова же судьба предприятий? 
Если даже концлагерь обозвать акционерным обществом, труд в нем не станет свободнее. Это одна сторона дела. Другая – то, что ориентация на прибыль разрушит хозяйственные связи, резко возрастут издержки. Если даже объединения типа Научно-промышленного Союза попытаются провести насильственное синдицирование по японскому примеру времен мировой войны, то и это не восстановит хозяйственные связи. Они потому и разрушаются, что уже не могут функционировать по-старому – через ведомства и Политбюро, а их субъекты – охочие до прибыли чиновники – не хотят. 
Б.Ихлов август 1992.

Комментариев нет:

Отправить комментарий